Почему войну нельзя «выключить» одной подписью
Снаружи кажется просто: президент Украины мог бы захотеть мира, подписать бумагу, согласиться на все условия России — и на следующий день замолчат пушки. В реальности Владимир Зеленский — не единственный игрок, а фигура, зажатая между Конституцией, интересами союзников, требованиями Москвы и настроениями собственного общества.
В современной войне президент — не диктатор с волшебной ручкой, а узел противоречий между внутренними законами, союзниками и противником.
От Майдана до Крыма: разные версии одного начала
Отправная точка для сегодняшнего конфликта — 2014 год. Для части украинцев Майдан стал «Революцией достоинства» и попыткой избавиться от коррумпированного режима Виктора Януковича. Для многих в России и на юго-востоке Украины это выглядело как неконституционный переворот при поддержке Запада.
На этом фоне Крым отрывается от Украины. Россия вводит войска без опознавательных знаков, проводится референдум, который признают только Москва и несколько союзников. Для России это «право народа Крыма на самоопределение». Для Украины и большинства международных структур — нарушение территориальной целостности и начало затяжного конфликта.
С какой стороны ни посмотри, после 2014 года Киев и Москва оказались в разных версиях реальности: «революция» против «переворота», «самоопределение» против «аннексии».
Минские соглашения: мирный план или пауза перед новой фазой
Война в Донбассе вынудила стороны подписать Минские соглашения. Формально это был план прекращения огня, отвода тяжёлых вооружений и особого статуса отдельных районов Донецкой и Луганской областей. На бумаге — дорожная карта к миру, на практике — набор расплывчатых формулировок, который каждая сторона читала по-своему.
Задним числом Ангела Меркель говорит, что Минск был попыткой «дать Украине время» и что Украина этим временем воспользовалась, чтобы усилить армию. Франсуа Олланд подтверждает: соглашения фактически заморозили фронт и позволили Киеву укрепиться. В Москве это звучит как признание обмана: «нас тянули за стол переговоров только затем, чтобы накачать Украину оружием».
Если Минск стал паузой, а не решением конфликта, то обе стороны использовали его не как мирный договор, а как инструмент подготовки к следующему раунду.
Конституционные рамки: чего Зеленский просто не имеет права делать
Теперь — к нынешнему президенту. По Конституции Украины любые изменения территории возможны только через общенациональный референдум. Президент не может сам «отдать» Крым, Донбасс или другие территории, даже если бы политически захотел это сделать. Любая попытка обойти этот механизм выглядела бы как выход за пределы полномочий и была бы оспорена юридически.
Ситуацию усложняет военное положение: во время войны проведение референдумов и нормальных выборов ограничено. Формально мир можно подписать, но закрепить территориальные изменения в рамках украинского права — крайне сложно. Это и есть первая причина, почему Зеленский не способен закончить конфликт одним решением: его упирают в жёсткие конституционные стены.
«Подписать мир любой ценой» для украинского президента означает выйти за рамки собственной Конституции и дать основание считать договор нелегитимным уже внутри страны.
Политические ограничения: общество, парламент и армия
Даже если отвлечься от юридических норм, остаётся политика. Значительная часть украинского общества не готова официально признавать потерю территорий. Для многих это означало бы капитуляцию и закрепление результатов силового сценария. Парламент и армия — тоже самостоятельные игроки: они могут не поддержать соглашение, которое воспринимается как сдача национальных интересов.
В такой конфигурации Зеленский ограничен не только буквой закона, но и риском внутреннего кризиса. Попытка «подписать всё, что просит Россия» без поддержки общества и силовых структур может привести не к миру, а к политическому обвалу внутри Украины.
Внешний треугольник: Киев — Москва — Запад
Вторая часть клеток на доске — внешние игроки. Москва требует признания контроля над Крымом и другими территориями, фактического отказа от курса на НАТО и серьёзного ослабления украинской военной инфраструктуры. Для России это минимум, без которого мир выглядит как временная передышка, а не результат.
США и ЕС, в свою очередь, не готовы публично поддержать вариант, который выглядит как награда за силовой захват. Поддерживая Киев оружием и деньгами, они тоже не могут просто сказать: «Соглашайтесь на любые условия — лишь бы было тихо». С их стороны это было бы признанием права сильного переписывать границы силой.
Войну выключает не один президент, а треугольник: Украина, Россия и западные союзники. Пока ни одна вершина этого треугольника не готова на компромисс, способный пережить смену власти.
Переговоры как «частичная фикция»
На этом фоне переговоры выглядят двойственно. С одной стороны, они реально нужны: через них согласуют обмены пленными, гуманитарные коридоры, безопасность энергетической инфраструктуры и атомных станций. Они позволяют управлять эскалацией, даже когда о полном мире говорить рано.
С другой стороны, каждая сторона по-своему использует переговоры как инструмент давления и игры на публику. Москва показывает, что «готова к миру, но Киев не соглашается на очевидные условия». Киев и Запад демонстрируют, что «готовы обсуждать, но Россия требует капитуляции под видом компромисса». В этом смысле переговоры действительно напоминают частичную фикцию: пока ключевые условия неприемлемы для одной из сторон, финальный мир невозможен, а диалог превращается в политический театр.
Переговоры не пустышка: они спасают жизни и позволяют держать открытыми каналы связи. Но до тех пор, пока базовые условия мира неприемлемы хотя бы для одной стороны, они не становятся дорогой к окончанию войны.
Почему Зеленский не может «прекратить войну» и что это значит на самом деле
Итак, если собрать всё вместе — от Майдана и Крыма до Минских соглашений и нынешнего положения дел — становится заметно: ожидание, что Зеленский способен по своему личному желанию завершить войну, не соответствует устройству современного конфликта.
Его ограничивают Конституция, в которой территория страны не отдается по чьей-то подписи. Его сдерживают общество, парламент и армия, для которых признание потерь воспринимается как поражение. Его рамками становятся требования России и красные линии западных союзников. На этом фоне переговоры одновременно и необходимы, и недостаточны: без них ситуация была бы ещё кровавее, но сами по себе они пока не могут превратиться в реальный мир.
Поэтому вопрос сегодня звучит не столько как «почему Зеленский не прекращает войну», сколько как «при каких условиях все участники конфликта будут готовы принять мир, который переживет смену фамилий во власти». Ответа на него пока нет ни у Киева, ни у Москвы, ни у тех, кто стоит за их спинами.
Зелёнкой на данный момент никто. Рядовой чел. Такой же, как Мыкола Пыдоренко.