- Когда я пришёл в себя после совершенно феерического, фантастического отпуска, половину затрат на который мне ещё и оплатили, я наконец-то сформулировал — что же я хочу в этой жизни и к чему надо мне стремится.
То есть на 26-м году жизни поставил себе цель.
Я понял — хочу путешествовать по миру и делать это с максимальным доступным комфортом и по возможности с минимальными затратами.
Не с палаткой и гречневым концентратом встречать рассветы на новых местах, а останавливаться в роскошных гостиницах в культовых и значимых местах мира, чтобы было что вспомнить.
А путешествовать я начал с самых ранних лет и к этому времени имел кое-какой немалый багаж.
Отец мой был человек служивый и по миру тоже поездил, рассказов хватало : родился в Подмосковье, учился в военном училище в Красноярске, принимал участие в войне с японцами фельдшером в полевом госпитале , дошёл до Порт-Артура, там остался служить, от туда был направлен в Академию в Ленинград, где и познакомился с моей матерью. После окончания Академии, служил в Севастополе, потом в Одессе, но не долго и уже в звании капитана медицинской службы был направлен на Север.
На военно — морскую базу Гремиха — Островная.
Вот там-то в совершенно адских климатических условиях я и провел половину своего детства. А условия были действительно адские: почти полгода полярная ночь, сильнейшие ветра, что даже на улицах натягивали леера, чтобы можно было передвигаться не будучи унесённым ветром в море.
Ко всему этому высокая влажность и мороз. А вокруг на многие сотни километры дикая тундра с лопарями на оленях, с одной стороны и суровое Баренцево море с другой.
Наш дом стоял на самом берегу моря, на скалистом обрыве и из окон открывался « живописный» вид на Ледовитый океан.
Наш дом
Окна нашей квартиры
Вот там я и потерял зрение ибо часто отключали свет и приходилось читать, а больше делать было нечего, при свечах, но приобрёл закалку к холоду, снегу, ветру и любовь к чтению.
После климата и « красот» южного берега северного моря — любой другой климат, это курорт !
Вот от туда, с этого адского места и началась моя эпопея путешественника : отец получал отпуск и не слабые отпускные и мы всей семьёй отправлялись на »Большую» Землю.
Путь однако был не близкий. Сначала на пароходе «Вацлав Воровский» до Мурманска.
Вообще этот морской переход, как я сейчас понимаю и заложил во мне любовь к морским круизам : после полярной ночи, блёклых серых красок окружающего мира, снегов, ветров, льда и теплых постоянно носимых одежд, я попадал в фантастический мир круизного лайнера : надраенные поручни, ковры, яркие краски внутри, много света, а главное очень тепло внутри.
Ресторан.
Уютная каюта: всё это для меня маленького человечка запомнилось на всю жизнь и глубоко запало в память.
Шли вдоль побережья, вставали на траверзе , сейчас знаменитой Териберки, высаживали и принимали пассажиров катером.
Это очень захватывающее зрелище для меня, порой неделю не выходящего на улицу из-за пурги, пацана.
Простор, движуха, круть
Прибывали в Мурманск. Там погрузка на поезд и через весь Союз с самого Севера на самый Юг в Сочи или посёлок ЛОО.
Вот это действительно попадание в совершенно другой мир.
Мир теплого моря, пальм, фруктов, пляжей.
Особенно запомнился пляж в посёлке ЛОО : пустынный, огромный, галечный и лазурное, бесконечное, тёплое море.
Вот там-то я и научился плавать.
Сильнейшее воспоминание: отец, молодой, стройный, загорелый берёт меня в море, заходит по пояс и держа под живот начинает ходить, а я по собачьи колочу ногами и руками по воде и так отец крутит меня по кругу и вдруг я думая, что отец меня держит двигаюсь по прямой вдоль берега, устаю, нахожу ногами дно, что-то ору от восторга, оборачиваюсь, а…отец стоит далеко от меня. Оказывается я плыл…сам.
Сильнейшее воспоминание.
Потом отец уезжал на службу, когда у него кончался отпуск, а мы оставались на всё лето на море.
Помню один раз на обратном пути заехали к дальним родственникам на Украину, в Белую Церковь и жили там натурально в хате, крытой соломой, среди всяких вишнёвых деревьев.
Там я видел, как прям во дворе резали свинью, как её опаливали паяльной лампой, там меня подчивали жареной на сковородке кровью этой самой свиньи.
Там меня впервые назвали »кацапом«.
Вот такие были выезды. Один раз, когда из-за ледовой обстановки пароход не мог прибыть к нам, мы выбирались самолётом.
То ещё было развлечение.
Вылет с заснеженного ледяного озера, до которого добирались на вездеходе по заснеженной тундре, ну чисто полярники в Антарктиде, как говорится — хорошо еще что не на оленях, кстати запряженных в сани оленей и лопарей в шкурах я видел часто на улицах поселка.
На берегу огромная, армейская палатка, типа, аэропорт, перед ней в яме костёр из привезённых брёвен, постоянно окатываемых соляркой, ибо сами не фига не горят.
Люди стоят вокруг этого костра. Тут же ЛИ — 2, зелёного цвета, на лыжах.
Загрузились , сели на, вдоль бортов стоящие, скамейки.
Взлетели.
Внутри лютая холодрыга !
Летели очень низко, прям всё видно. Но смотреть не на что — бескрайняя тундра.
Это был мой самый первый в жизни полёт на аэроплане.
Самолётом это назвать трудно.
Другой раз, добирались до Гремихи не со стороны Мурманска, а через Архангельск.
«Воровский» от туда отходил.
В Архангельске запомнились деревянные тротуары, и когда шли уже по Двине- огромные плоты , сплавляемых по Двине брёвен. Просто все берега в брёвнах.
Вот так закладывались основы моего круизёрства.
Отец демобилизовался и мы осели в Ленинграде, причём отцу предлагали на выбор: Севастополь, Таллин или Ленинград.
Отец выбрал Ленинград.
И правильно сделал.
В школе я не прекратил путешествовать: в 7 классе, мы как занявшие первое место в школе по успеваимости были награждены — всем классом ездили в турпоездку по маршруту: Ленинград — Брест — Минск — Ленинград, на поезде.
Там я впервые увидел границу нашей Родины : в Брестской крепости на мосту через Буг ходили два пограничника: наш и польский в конфедератке с автоматами.
Встречались на середине моста у ограждения, разворачивались и шли к началу моста.
Наблюдал за ними с интересом.
Заезжали в Беловежскую Пущу смотреть зубров. Зубры большие, могучие, носастые. Шумно фыркали.
Из Минска ездили на автобусе в Хатынь, на Мемориал.
В Минске ночевали одну ночь в школе в спортзале на матах.
Но это была культурная и цивилизованная поездка.
Отрицательных эмоций не было, наоборот было интересно.
А вот потом была « расплата» за комфорт — нас всем классом отправили в поход по местам партизан со станции Мшинская.
По лесам.
Вот там я хлебнул лиха — этот поход навсегда отбил у меня охоту ко всяким турпоходам и палаточной романтике: днём с рюкзаками идем по лесу в туче комаров и по жаре.
Вечером на поляне надо ставить палатки, разводить костер, готовить ужин.
Опять лютые комары, дикая усталость.
Ночью в палатке неудобно страшно — никаких спальников, холодно, сыро под утро.
Следующий день всё повторяется. Блин, помню проснулся среди ночи , холодно, бока болят, от комаров не заснуть- прям до слёз, думаю ну на фига мне это всё надо !
В жизни не пойду больше ни в какие походы.
И не ходил.
Навсегда отбило желание дикого туризма !
А вот в в 9 классе мне опять предстояла компенсация за тот переход по лесам и болтам, после которого я проспал дома 14 часов не просыпаясь, так устал.
У моего одноклассника Дмитрия Берхина, мать и отец работали в закрытом институте, где занимались подводными лодками.
Я сейчас понимаю, что это был « Малахит ».
Так вот им в начале лета дали две путёвки на турпоезд « Ленинградец» по линии профсоюзов, но они ехать не смогли или не захотели, а предложили сыну, то есть Диме с одноклассником отправиться.
Дима предложил мне.
Дима Берхин
Так как я любил путешествия, то с радостью согласился.
Родители были не против.
Как сейчас помню путевка стоила 98 рублей.
А маршрут сказочный: Ленинград — Киев — Львов — Ужгород — Мукачево — Черновцы — Кишинёв — Одесса — Николаев — Севастополь — Ленинград !
Отправились.
Но этот маршрут это предмет для отдельной статьи.
Скажу одно -было неимоверно круто, интересно и познавательно.
В 10-классе мы вчетвером скатались на поезде в Ригу на один день. Ночь коротали на вокзале , а утром домой, потом уже чуть позже съездили на автобусе в Таллин. Опять же на день.
В институте я продолжил раскатывать по Союзу.
На первом курсе мы с приятелем с гитарой, палаткой отправились дикарями в Одессу.
Хлебнули лиха там по полной и я окончательно укрепился в мысли — с палаткой …никогда…никуда…ни за какие коврижки.
Потом на третьем курсе я с двумя девушками с нашей группы, поехали на юг Молдавии в район Рени на раскопки скифских курганов. Причём я поехал не рабочим , а типа, художником — зарисовывать всякие находки. Прибыли в , уже знакомый мне Кишинев, а оттуда на грузовике в кузове через всю Молдавию на юг.
Было интересно.
Лагерь располагался на самом берегу озера, а на раскопки мы ездили на ГА3 — 66.
Там я и столкнулся с тем, что заходишь в дом попросить воды, а тебе выносят вина в огромном кувшине.
Типа у нас с водой напряжёнка — пейте вино. Ну и пили, блин, вместо воды. Приглашают в гости — в подвал, там прохладно — а там бочки и бутыли с вином и куча всякой снеди. По этой причине поездку помню смутно, но осталось воспоминание о очень радушных, гостеприимных и хлебосольных людях. Там я познакомился с археологами, мужем и женой из Киева и они пригласили меня к себе в гости.
Когда через месяц закончились раскопки, девушки поехали домой в Ленинград, а я в Киев, в гости и жил там еще неделю, посещая всякие достопримечательность и купаясь в Днепре.
Ещё в институте скатался с приятелем на Новый Год через Москву в его родной город Кувандык, под Орском, в Оренбургской области.
Там было сурово.
Ходили по гостям — пили самогон и всякое разное.
Так, что к моменту покатушек по Узбекистану, я уже имел сформировавшийся вкус к путешествиям, а этот вояж по солнечному Узбекистану навсегда закрепил моё желание — путешествовать с комфортом !