Солнечный и красивый, богатый Тбилиси покидали поздно вечером.
На поезде предстояло переместиться в Кутаиси. Прибыли на вокзал, загрузились. Тронулись. Проехали Тбилиси и погрузились в кромешную темноту. Не видно ничего за окном. А жаль. Виды гор , наверно, были бы красивы.
Рано утром прибыли в Кутаиси.
Сразу же обзорная поездка по городу. Мне не запомнилось вообще ничего.
Город и город.
Завезли в гостиницу. Расселились по номерам. Планов не было вообще никаких. Гостиница располагалась в живописном, зелёном месте. Решили просто пойти загорать на поляне перед гостиницей, благо день солнечный, тепло, конец апреля.
Набрали покрывал с кроватей, распушились. Лежим, загораем. И тут к нам прибился, неизвестно откуда взявшийся, толстый, грузинский подросток, ну чисто «Пирожок» из «Игр Престолов», который с Арьей подружился.
У него оказался по тем временам редкая вещь — плеер с наушниками.
Он уселся прямо перед нами и стал пялится на девушек в купальниках.
Ну, что делать — не гнать же.
Попросили у него плеер послушать. Он охотно дал. Кассета была с «Бонни Эм» : «Варвара жарит кур» с одной стороны и » Арабесками» с другой. Слушали по очереди. Он же сидел вообще безмолвно, видимо обалдел от вида полуобнажённых женских тел.
На следующий день была поездка в Цхалтубо . Погода совсем летняя, ну прям лето . Остановились при въезде в город, а он в долине, посмотрели панораму.
Всё кругом цветёт и благоухает. Красота. Мы все такие, тоже загоревшие, после вчерашнего. Покатались по городку.
Городок — санаторный рай. А сами санатории просто произведения архитектурного искусства стиля » Поздний Джозеф» ну чисто декорации фильма «Волга — Волга »
Такая мощь -просто не описать !
Пообедали в кафе и отправились домой.
Вечером было совсем нечего делать, сидели в холле и смотрели телевизор. Вот там я впервые и услышал о Чернобыле.
Как раз 26 апреля.
Новость была подана, как типа, ничего страшного, но мне как человеку закончившему физико- химический факультет Технологического Института и собиравшегося в мечтах работать на Ленинградской АЭС, всё сразу стало ясно.
С нетерпением дождавшись сводки погоды в конце выпуска новостей в 21 час и узнав о направлении ветра, малость успокоился. Ровно в противоположную сторону от нас ( Кутаиси ) всё нехорошее унесло.
Но всё равно было на душе совсем не весело — вся дрянь прошла рядом с Ленинградом, хотя и чуть в стороне.
Плохо.
Ребятам прибалтам, о том что всё на них пришлось не стал говорить. Да они , похоже, и не понимали ничего. Типа, ну авария и авария. Подумаешь.
Впереди предстоял завершающий бросок к Чёрному морю в Батуми. Но не для меня. У меня заканчивался отпуск и в Батуми я не успевал.
На следующий день сразу после завтрака поехал в аэропорт и там выправил , через военное ведомство, билет до Ленинграда в тот же день на вечер.
Днём вся группа уезжала в Батуми. Проводив их и помахав на прощание рукой, отправился в аэропорт.
Взлёт. Посадка и вот я в Ленинграде.
Всё. закончился ещё один незабываемый этап в жизни.
Под самые Первомайские праздники прибыл в часть, доложился и был сразу взят в оборот. У нас сменился командир части и прибыл новый.
Все старые связи рушились, типа новая метла метёт по новому. У нового командира, понятно, взгляд на часть своя.
На Первомай был назначен парад и мы могуче промаршировали по главной аллее городка. Я вообще был едва ли не правофланговым поставлен в первой шеренге за молодцеватый вид, да и ростом не подкачал.
А после праздников начались суровые будни.
В части предстояло построить несколько монументальных хранилищ, причём своими силами, без привлечения сторонних частей надо было возвести фундаменты.
Я так понял, что это новый командир так показывал перед округом своё усердие на новом месте.
Я был вызван в кабинет начальства перед светлые очи нового командира, где помимо него ещё был главный инженер, и командир лично поставил задачу : я назначался главным по возведению нулевого цикла и возведению фундаментов. Для выполнения задачи мне предавалась могучая техника : бульдозер, экскаватор, кран, два грузовика, буксируемая бытовка на колёсах и отделение солдат и строжайший наказ — отчитываться о ходе работ в конце дня лично командиру и в случае малейшей задержки или возникновения проблем незамедлительно звонить прямо ему , минуя все промежуточные инстанции.
На мои робкие возражения, что я вообще-то в строительстве ни бум — бум последовал ответ : — «А кому сейчас легко ?»
Ну, что после такого возразить ? Только — Есть ! Разрешите выполнять ! Что я и сделал.
Таким образом я стал командиром особого отряда, замыкающегося непосредственно на командира части.
Вот это поворот.
И началась мой новый этап — стройка.
Дело хлопотное, новое, но очень интересное : прибываешь на дикую поляну в лесу, бульдозер начинает ровнять площадку вместе с грейдером и экскаватором. Размечаешь по чертежу план постройки. Устанавливаешь теодолит и начинаешь копать котлован и выводить нулевой уровень.
Когда всё готово, прибывает состав с бетонными плитами и фундаментными блоками, разгрузка и доставка на место строительства. Дальше укладка плит и на них собственно фундамент. Такой вот алгоритм. И ежедневный вечерний доклад.
А на дворе весна, незаметно перешедшая в лето. В начале лета в часть прибыло 7 выпускников Казанского училища. 7 новых лейтенантов. 4 из них были холостыми. Их поселили ко мне и моя единоличная монополия на трёхкомнатную квартиру закончилась. Ну, а кому сейчас легко, как заметил командир.
В таком вот темпе — днём стройка, вечером тёплая офицерская компания, почти незаметно промелькнуло лето.
Я втянулся в стройку — был грязен, неопрятен, мят, груб, криклив и суров. Но мне всё прощалось — что взять с командира стройбата, который весь день в лесу на стройке.
Но стройка шла очень бодро — три фундамента были мною построены и к нам была переброшена рота настоящих стройбатовцев для возведения собственно хранилищ !
Вот это была публика !
Караул.
Половина казахов и почему -то армян, остальные просто …сброд. Спокойная жизнь в части закончилась — в расположении роты стройбатовцев почти каждый день ЧП, какие -то вечные заморочки, один раз, когда я заступил помощником дежурного, был вызван на танцы в клуб, где стройбатовцы явились в самоволку и понятно что дальше там происходило — бегал за ними по части, размахивая табельным оружием, вместе с комендатским взводом.
Было круто !
После этого самых буйных казахов с большой помпой отправили в дисбат. Только после этого чуть присмирели остальные.
Вот так и лето промелькнуло.
Осложняли летов жизнь и службу , конечно, грозы. Во время грозы будь она днём, вечером или ночью по тревоге надлежало всё бросить и прибыть на территорию и приступить к патрулированию по закрепленным за каждым маршрутам. Особенно досаждали грозы ночью: звонок по телефону. Грозовая тревога. Вскакиваешь и бегом на проходную Там бебя уже ждёт закреплённый за тобой грузовик. В кабину и по маршруту. Но это даже было, как — то романтично — лютая гроза, ливень стеной, молнии, ветер, а ты такой в кабине медленно едешь по залитой водой лесной дороге. Типа — сурово всё , а ты на страже.
Ночные тревоги от службы не освобождали — хоть всю ночь катайся, а утром всё по графику. Изволь явиться на службу бодрым и свежим. Что поделать — тяготы армейской службы требуется стойко переносить, как в присяге сказано.
В сентябре я был вызван опять к командиру в кабинет и он в почти дружеской беседы приказал мне передать мой ударный стройотряд в подчинение молодого лейтенанта Никитина, который жил со мной, а мне приступить к дембельскому аккорду — полностью с нуля возвести заглублённый склад под ГСМ.
Склад этот предстояло возвести не в диком лесу, а почти рядом со Штабом. На территории части.
Командир приказал мне самому сформировать стройспецназ из самых толковых моих бойцов, и взять кого я посчитаю нужным из стройбата.
Мне достаточно было было двух бойцов из моего отряда, земляков из Ленинграда. Дембелей. У них тоже это был дембельский аккорд. И я взял ещё двух из стройбата — очень толкового армянина — исполнительного, немногословного и любителя покомандывать, и спасенного один раз мною в от расправы казахами , маленького, щуплого, очкастого еврея. Как он оказался в рядах стройбата — ума не приложу. Но жизнь его в стройбате была, я так понимаю, сущим адом.
Вот такой бригадой, под руководством сержанта армянина , мы и приступили к моему дембельскому аккорду в сентябре.
Поскольку опыт был — то дело продвигалось быстро.
Котлован.
Нулевой уровень.
Плиты, блоки, арочные перекрытия, гидроизоляция. Никого подгонять не надо, одна дружная семья. Правда армянин ( забыл как его звали ) попытался «строить» моих дембелей, но ему было быстро указано на его место и чуть было не получился конфликт. Но я мигом разрулил ситуацию, сказав, что я тут старший, а в моё отсутствие сержант, а дембелям землякам по питерски растолковал, что вам то какое дело, кто командует стройкой, старший всегда должен быть. Вот пусть сержант армянин и будет, тем более ему очень нравится командовать. Он просто упивался этим.
Дембеля оказались с пониманием, типа, да по фигу пусть командует, но ….с уважением к статусу.
Стройбатовец еврей был на подхвате и просто счастлив, что попал в компанию к ленинградцам, культурным людям и его никто не чморит и не унижает.
Хранилище было фактически готово и пришло время зарывать его в землю.
Окучить.
Утром к нам прибыл бульдозер и мой знакомый боец, который меня учил управлять этим агрегатом, за рычагами. Уже с сержантскими лычками, вся грудь в значках, с распахнутой гимнастеркой и неуставной шевелюрой. Короче дембель во всей красе.
Встретились как старые друзья, поздоровались за руку, едва ли не обнялись, вспомнили наши былые подвиги. Поболтав с другими дембелями, боец виртуоз рычагов приступил к засыпанию котлована, где находилось хранилище. Я расположился на бугорке, бригада рядом.
Наблюдаем за работой мастера.
Вдруг вижу со стороны штаба к нам буквально бегут Главный Инженер с начальником связи Все взволнованные и минуя нас устремляются к бульдозеру с криками…стой, …стой …стой !
Работа встала. Я не понимаю причину, но спросить не осмеливаюсь, но явно что-то не то !
И наконец они остановились и начальник спрыгнул в борозду от бульдозера с криком — «А я что говорил !».
Я осторожно приблизился и увидел толстенный разорванный кабель.
Главный инженер остался, а начальник связи бегом бросился в штаб.
Поскольку я с Главным Инженером был хорошо знаком и даже бывал у него дома, то спросил, а что случилось — то ?
-Ты порвал секретный главный кабель связи с округом , — был ответ, — прям сейчас сюда к нам едут люди с очень высокими полномочиями, выяснять что случилось. Ой, беда, беда — устало вздохнул он.
В это время из штаба подошёл сам командир, лично оглядел порванный кабель, сурово посмотрел на меня и ничего не сказав удалился. Во, блин.
Работы естественно, были остановленны. Я получил приказ находится рядом с кабелем. Вот прям стоять тут. Солдат отправить в казарму. Бульдозер оставить тут.
Самому никуда не отлучаться под страхом трибунала и ждать приезда ремонтной бригады. Бригада прибыла ближе к вечеру, руководил ей очень безликий товарищ в гражданской одежде небольшого роста, но очень крепкий и с таким взглядом, что мог наверно прожечь насквозь.
В звании не меньше майора, подумал я. Приступили к ремонту. Когда закончили, товарищ » «майор» приказал подогнать бульдозер и под его руководством мой бедный, перепуганный дембель- тракторист заровнял площадку.
На следующий день все работы были приостановлены и я в одиночестве болтался у не дозасыпанного хранилища.
Наконец поступил приказ явится к главному инженеру и написать подробнейшую объяснительную, что я и сделал.
Работы так и не возобновились.
Что мне делать я не знал, а командиру звонить побоялся, расчитав, что попадёшся под горячую руку, головы не сносить.
А так , вроде с глаз долой.
Так прошел ещё день.
И вот поступил приказ явиться в штаб на собрание в актовый зал. Ну, вот и всё, подумал я — сейчас вмажут так вмажут, вплоть до , как говорил Шарапов, рассказывая свою легенду «Горбатому» — » А не было ли у тебя, гад, умысла на теракт !?»
В совершенно мрачном настроении прибыл на собрание. Уселся в самом последнем ряду. Входит командир. Товарищи офицеры !
Собрание начинается.
-Лейтенант ( называют мою фамилию ) — говорит громовым голосом командир и пальцем показывает на место рядом с собой, дескать сюда пройди.
Я выхожу и готовый услышать приговор — Расстрелять из зенитной пушки, слышу :
Лейтенанту ( моя фамилия ) присвоить очередное звание старшего лейтенанта !
Поворачивается ко мне и улыбается !
На автомате громко произношу : — Служу Советскому Союзу !» и жду продолжения.
— Займите своё место , следует продолжение.
Я на ватных ногах возвратился на своё место. Больше ни слова об этом происшествии. Просто ни слова. Как и не было его.
А я когда прошёл шок, сижу и думаю…фига се, шёл думая что расстреляют, а выхожу старлеем !
Круто !
Словом, я теперь примерно знаю, что испытывает приговорённый к смерти, когда ему заменяют приговор на каторгу. Ощущения, я скажу, покруче секса. Намного. Намного , покруче.
Такой сильной эмоции, перепада от минуса к плюса, я до этого не испытывал никогда. Я был просто по настоящему СЧАСТЛИВ!
После совещания, ко мне подошёл Главный инженер и сказал, что с завтрашнего дня надо возобновить работы, но быть очень внимательным. Улыбнулся мне, поздравил со званием и пожал руку.
Вечером отмечали моё звание. Пришли девушки и был устроен чад кутежа !
Наутро, блестя новой звездой, я «уставший» после вчерашнего, но какой -то изменившийся, повзрослевший что — ли сурово снисходительно, типа, ну что …сынки, я рад вас видеть, а ведь могли и не свидеться более, принял мою бригаду.
Выслушав поздравления, я перешёл в глазах солдат совершенно в другой статус — старый лейтенант. Настоящий дембель. Дедушка и всё такое. И совсем уж меня умилил стройбатовец — еврей, он нарвал букет всяких осенних красивых листьев и вручил его мне с самыми искренними поздравлениями. Было, даже как-то трогательно и необычно.
Я потом сходил к их командиру и попросил за бутылочкой назначить его куда нибудь, ну типа…не на работы.
Вскорости увидел его днём, подметающим плац. Подошёл, спросил, как дела и он сказал, что его назначили вечным редактором стенгазеты и заведующим «Красного Уголка» и на стройку больше не посылают. Но том и расстались.
Скоро прибыл и бульдозер. Мой знакомый бульдозерист, присоединился к поздравлениям и сказал, что надо бы обмыть.
Не вопрос.
Приказал ничего не делать. Ждать. И отправился в магазин. Накупил лимонаду и всяких булок. Обмыли с бойцами мою звезду и приступили к засыпке хранилища.
Когда хранилище было засыпано, подогнали «Змей Горыныча» — огромную тепловую пушку и весь оставшийся день просушивали хранилище. Всё. Дембельский аккорд закончился.
На дворе стоял конец октября. Приближалась довольная грустная пора, как писал Некрасов.
Уже потом, на гражданке, я приезжал в гости в Днепропетровск к Игорю, и его отец- Главный Инженер рассказал что и как получилось.
Да, я действительно совершил серьёзную аварию. Лишил стратегический объект связи. И поначалу хотели сделать меня крайним, но оказалось что мне предъявить нечего ибо я не был проинструктирован под роспись о месте прохождения секретного кабеля, что должен был сделать Главный Инженер, а он этого не сделал, потому что я работал не на общих основаниях, а как бы по личному приказу командира в нарушение всяких инструкций и замыкался прямо на командира.
Между командиром и Главным Инженером произошёл серьезный разговор, ибо командир хотел сделать крайним Главного Инженера типа, не проинструктировал, но он ему предъявил столько нарушений со стороны командира, что было решено сор особо из избы не выносить, крайних не искать, а дело замять, тем более как раз пришёл приказ о моём звании и это было расценено, как знак свыше не трогать меня.
Формально можно было назначить виноватым сержанта бульдозериста, но тогда и моя была вина — не усмотрел. Вообщем никого не наказали толком. Замяли.
Такие дела.
—